Статистика





Вступить в клуб любителей бега «Виктория»

Мария Ласицкене: содрала с чемодана надпись Россия. Перестраховалась

Двукратная чемпионка мира по легкой атлетике – о нечестной игре против России, призовых и слезах из-за пропуска Олимпиады.

– Сколько допинг-тестов вы сдали с начала года?

– Не считала, но Владас (комментатор Eurosport Владас Ласицкас – муж Марии – прим. Eurosport.ru) говорит, что около 20. Это не намного, но больше, чем два-три года назад. Тогда вне соревнований ко мне приходили не так часто.

– Самое необычное место, где вас нашли допинг-офицеры?

– Ой, мы вообще ждали их во время медового месяца. Чтобы пожать руку, сказать: «Красавчики, вы на Мальдивах!» Но что-то никто не доехал. В других местах везде настигали – я ведь заранее вбиваю в систему ADAMS, где и во сколько буду находиться в каждый из дней. Так что их приезд ожидаем. Неприятно только, когда приходят в день выезда из гостиницы. После старта расслабляешься, думаешь о чем-то своем. И тут они.

– Понимаю.

– Или вот как на чемпионате мира в Лондоне. Там брали кровь и три раза не смогли попасть в вену. Я не боюсь иглы и крови. Только ощущение, когда под кожей роются чем-то острым, не из приятных. Хотелось, чтобы все скорее закончилось. Но как-то такое желание было и у них. Даже на рейс из-за меня опоздали.

– Почему?

– Я не хотела идти в туалет. Долго не могла собраться с мыслями. А они очень спешили на самолет. В итоге разделились. Парень уехал в аэропорт с пробирками крови – все происходило в Италии. А дама ждала, когда я уже… Но это не моя вина. Самим надо думать лучше. Закладывать больше времени на допинг-тест. Сдать его по заказу непросто. Не всегда получается так, что проснулся и пошел в туалет.

– Футболисты спасаются пивом – хорошо мочегонит.

– Я вообще не пью, но помню, что и у нас раньше на соревнованиях стояли ящики. Сейчас одна водичка осталась. Наверное, думают, что и после нее можно нормально накапать.

– Допинг-офицер за процессом следит?

– Еще как. Заходит с тобой в туалет или специальную комнату. Наблюдает, чтобы не достала какой-то шланг. Просит поднять майку, оголить живот. Спортсмен должен полностью просматриваться.

– Как строго.

– По правилам, комната допинг-контроля вообще должна иметь по зеркалу на трех стенах. Не всегда это соблюдается, но тогда женщина (за процессом у мужчин следит мужчина – прим. Eurosport.ru) еще внимательнее смотрит. Если дома не могу сходить сразу и иду на кухню пить чай, она шагает следом. Контролирует, чтобы я не сделала ничего лишнего. Похожая ситуация на соревнованиях. Там офицеры сопровождают до награждения и после. Ходят за нами, как охранники.

– Подлить чужую мочу, как понимаю, не получится.

– Ха-ха, меня этот вопрос никогда не интересовал. Но, видя отношение допинг-офицеров, выходит, что никак. Причем так сурово они следят не только за русскими – за всеми. Их специально обучают этому. Да и нас с детства учили, как проходить такую процедуру. Помню открытые уроки.

– Бывало, что пропускали контроль?

– В 2015-м неправильно заполнила ADAMS. Написала, что буду дома, сама находилась на соревнованиях в Таллине. Офицеры приехали в Прохладный (город в Кабардино-Балкарии, где родилась Мария – прим. Eurosport.ru), папа сказал: «А Маши нет». Попалась! Из-за этой невнимательности мне повесили флажок. Через определенное время он сгорел, но три флажка ведут к дисквалификации.

– Кто-то набирал?

– Посмотрите в медиа, такое происходило. У Мо Фара как-то были с этим разбирательства. Отмазался тем, что находился в дальней комнате дома и просто не слышал звонок в дверь. Они же по телефону не предупреждают – сразу идут домой. В каждом регионе свой контролер. Причем не обязательно, что к спорту он имеет какое-то отношение.

– Серьезно?

– Конечно. Не все знают атлетов, тренеров. В Москве девушка-офицер мне как-то сказала: «Удачи на чемпионате мира». А он тогда уже закончился.

– Спортсмены всегда жутко заморачиваются, чтобы им ничего не подсыпали. После скандалов с отстранением следите за этим еще больше?

– Стараюсь, но не впадаю в крайности. Иначе можно с ума сойти. Например, я не буду пить из открытой бутылки, которая стояла далеко и не находилась в фокусе внимания. В общих столовых мы делаем так, чтобы тарелка не оставалась одна.

– Были прецеденты?

– Не слышала, но наверняка случались. Поэтому у всех есть пунктик, что лучше проявить внимательность. Но постоянно задумываться «Ой, я сейчас отвернусь, а мне сразу подсыплют» – не мое.

– В продуктовом магазине вас можно встретить?

– Естественно. Там все и покупаю. И по кафе спокойно хожу. Исключение – заграничные рестораны со странной едой. Дома вообще не парюсь – даже составы не читаю. Только у мазей, которые использую после тренировок. Хотя это тоже не по моей части. Владас следит. Вбивает их название в специальное приложение, ему пишут – разрешено или нет.

– Случалось, что запрещенный препарат оказывался в обколотом мясе.

– Понимаю. Но, блин, я человек. Я не могу контролировать такое. 

– Момент в сезоне, когда думали, что победная серия прервется?

– Не было его. Прекрасно знаю, что организм натренирован и способен на все. Даже если кажется, что нет. Не вытянуть – это не про меня. В любой ситуации и из любого положения есть выход. На всех стартах я всегда уверена в себе.

– Неужели ни разу не нервничали?

– Нервничать нужно, но я прыгаю и сразу обо всем забываю, готовлюсь к следующему старту. Не вспоминаю, что происходило в секторе. Даже эмоций от предыдущей попытки не остается. Моментально выбрасываю ее из головы. 

– И никогда не пересматриваете на видео?

– Потому что мое видение не совпадает с тем, что есть на экране. Абсолютно себе не нравлюсь. Вживую ощущения приятнее.

– Объясните.

– На видео все как-то медленно. Не так, как в секторе. Из-за этого могут появиться негативные эмоции. А они совсем ни к чему.

– Как же взгляд со стороны, анализ?

– Размышлять хорошо получается у Геннадия Гариковича (Габрилян – тренер Марии Ласицкене – прим. Eurosport.ru). Он анализирует, каждый прыжок снимает на камеру. Целые фильмы делает. Если видит ошибку, сам решает, что следует подработать на тренировке. Сама я никогда в технике не копаюсь. Полностью доверяю тренеру и просто выполняю его требования.

– Часто спортсмены не могут уснуть перед стартом. Знакомо?

– Не всегда. Но вот перед чемпионатом мира в этот раз поздно легла. Сразу поняла, что придется тяжело, поэтому включили с Владасом фильм, пели песни. Хотели вымотать организм, чтобы глаза сами закрылись. Хотя чаще мне труднее уснуть после старта.

– Причина?

– Эмоции. На международных турнирах такая атмосфера! Каждый ряд заполнен, все в один голос кричат, поддерживают. Столько мыслей сразу. Плюс ноги ноют, тело болит.

– На дискотеку сил не хватает?

– Это вообще не по моей части. Я скромный и тихий человек. Победы не отмечаю.

– Даже в Лондоне? (на чемпионате мира – прим. Eurosport.ru).

– Да. Улетели из него на следующий день после выступления. Дискотека прошла без нас. Мне важнее просто покушать и лечь спать. Если одна, то вообще быстро ложусь. Когда рядом Владас, можем сходить в ресторан, погулять. Например, на утро после старта в Падуе поехали в Венецию – до нее всего 15 минут на поезде. Получился познавательный и красивый выходной.

– Во сне свои прыжки видите?

– Редко и нечетко. И все происходит в странных секторах – вокруг какие-то ширмы висят, странные ямы. Разбег почему-то с другой стороны.

– Последние слезы из-за легкой атлетики?

– В феврале, когда не пустили на зимний чемпионат Европы. До этого на первенстве России в помещении прыгнула 2,03. Была надежда, что поеду в Белград. Даже в отпуск не ушла, как многие атлеты. Но допуск мне так и не пришел. Очень расстроилась. Ехали с мужем в метро и не сдержалась. Слезы сами полились. Обидно, когда весь сезон работаешь, а в конце случается такое…

– Из-за Олимпиады плакали?

– В момент недопуска – нет. Сорвалась, когда узнала результаты. Приземлились с Владасом в Москве – летели из отпуска. 6 утра, он залез в интернет. И сказал, что Бейтиа победила с 1,97. Я за нее рада, но тогда меня прорвало: «Как 1,97? Почему это вообще случилось?» Я же на тот момент была лидером сезона, прыгнула 2,00. Эту высоту, кстати, до конца 2016-го так никто и не взял. 

– Обида за Рио осталась?

– Непонятно, на кого обижаться. Столько причин, почему это случилось. Хотя в целом все и все знают.

– Что именно?

– Что мир очень жесток и несправедлив. Мы это полностью прочувствовали на себе. Была даже злость. Потом понимание, что не надо уподобляться тем, кто нас отстранил. Что надо остаться собой, ведь непременно последует продолжение. И оно случилось – нас допустили. А если бы мы тогда все время плакали, то могли бы потерять веру. Подумать, что жизнь закончена и стремиться не к чему.

– После всего этого нет ощущения, что вас кинул не только жестокий мир, но и родная страна?

– Думаю, федерация, как и спортсмены, до конца не верила, что дойдет до такого. Все надеялись, говорили: «Да ну, нет. Невозможно, чтобы сборную вот так из-за какого-то доклада, из-за каких-то недоказанных писем оставили за бортом». Я и сейчас не понимаю, как это со мной произошло. Тогда – тем более. Все находились в таком состоянии, что вот сейчас еще чуть-чуть потерпим, и допустят.

– Вы полагались на федерацию?

– Да, своих юристов не искали. Полностью перешли под ответственность ВФЛА (Всероссийская федерация легкой атлетики – прим. Eurosport.ru). Делали все, о чем нас просили. Заполняли кучу анкет. Я нашла розовые бумажки – результаты допинг-тестов. У меня они хранятся с 2011 года. Только ничего не помогло. Всем пришел отказ, как под копирку. Одинаковые слова. Но даже тогда я не верила, что все кончено. Думала: «Кто-нибудь что-нибудь еще скажет за нас». Потом ведь Россия писала письма на имя Коэ (президент Международной федерации легкой атлетики – прим. Eurosport.ru).

– Какие?

– Чтобы допустили хотя бы несколько человек: Исинбаеву, Шубенкова, меня… IAAF даже пересматривала отдельные заявки. Но ответ снова оказался отрицательным: «Не видим причин для допуска, потому что вы все тренировались и сдавали допинг-тесты в России». Они же боялись, что у нас пробы переливают. Но лицемерие в другом.

– В чем?

– Олимпиада прошла, и пункт про тренировки и тесты в России убрали. Весной 2017-го мы подошли под все критерии. 

– Самая жуткая погода, при которой выступали?

– В июле в Турку – дождь и нереальный холод. Тряслась так, что вообще не хотела выходить в сектор. Раздеваться перед попыткой было ужасно. Куталась в одеяло и кучу кофт. Но самое интересное, что после соревнований я пошла тренироваться в разминочный сектор.

– Зачем?

– У тренера была запланирована тренировка. А это не обсуждается. И погода не имеет значения.

– Часто он так делает?

– В этом году раза три. У Геннадия Гариковича вообще такая система. Ему важно, чтобы я выполнила несколько прыжков на фоне усталости, опробовала его установки. В Падуе вот прыгала в зале без света.

– Специально?

– Нет-нет. Просто так получилось, что сначала нам разрешили занять зал. Потом запретили. В итоге договорились, но они не сразу включили свет. А для нас эти тренировочные прыжки были очень важны. Так что решили работать в темноте. Владас и тренер держали планку и подсвечивали ее с двух концов. Фонариками от телефона.

Владас: Маша на меня бежит, я такой: «Э-э-э, а-а-а». Ощущения, как будто локомотив летит. 

Мария: С моей стороны все по-другому казалось. Зато попрыгала, а через три дня взяла 2,05 в Монако.

– Для вас есть разница, где выигрывать – в России при 100 зрителях или за границей на полном стадионе?

– Само собой. Когда есть болельщики, чувствуется атмосфера соревнования, азарт. При пустых трибунах тяжело себя собрать. Искренне хочешь, но организм не обманешь. Чтобы завестись, нужны возгласы, хлопки, как за границей. Их нельзя не услышать. Особенно, когда в секторе местная прыгунья. Сразу начинается крик, как будто бьются рекорды мира. От этого идут мурашки, появляется волнение.

– Вас освистывают?

– Никогда. Вообще, свист слышала только раз и по ТВ – когда Гэтлин бежал в Лондоне. Сразу появились мысли: «Ой, мне же сейчас ехать на этот стадион, к этим людям». Понятно же, что они свистели, потому что где-то прочитали его историю. Но они не знали истории других. А там такие есть… Похлеще, конечно, некуда. Ха-ха. Но похожее. Только им не свистели. И тогда я подумала: «Вдруг они про Россию что-то услышали, и сейчас начнется?» Но после той 100-метровки все само улетучилось. Меня очень тепло принимали.

– Для синхронисток важна симметрия узоров на потолке, иначе теряют ориентир. Без чего вам тяжело прыгнуть?

– Даже не задумывалась. Мы готовы ко всему. Сектор часто стоит с разных сторон виража. Прямо посередине разбега может проходить линия копьеметателей. Я видела столько всего, что вообще не переживаю по этому поводу. А то после июльского этапа «Бриллиантовой лиги» в Лондоне все говорили: «Отлично, Маша попробовала сектор перед чемпионатом мира». Только я приехал на мир, а этот сектор стоит у других ворот. До этого был справа, перенесли влево. Так что зацикливаться нельзя. Больше того – я даже не обращаю внимания на покрытие и маты.

– Удивительно.

– Понятно, что если мат твердый, то бьешься башкой. Но мы все в одинаковых условиях, ничего не поделаешь. Привыкла к этому с детства. Тогда еще были надежды, что приеду в какой-нибудь большой город, а там все на уровне. В итоге часто видела одно то же: нужду в новом покрытии, инвентаре. Порой на стадионах изо всех щелей росла трава.

– Жесть.

– Это часть российского спорта. Обыденность. Главное, чтобы дыры на дорожке отсутствовали. Все остальное переживу.

– И дырявые маты?

– Сколько угодно. Видела старые, просаженные, с дырками. Все через это прошли.

– Другого не знаете, но и так сойдет?

– Не совсем. Просто когда ты из провинции, то спасибо, если хоть что-то есть. Но так и жить легче. Вот дети, родившиеся в изобилии, даже не знают, что существуют города, где барьеры делают из пластиковых трубок. А я знаю. Поэтому, когда вижу другое, сразу настроение меняется. Думаю: «Вау! Здесь бы попрыгать».

– Какие условия в Прохладном?

– В 2015-м там перестелили покрытие на стадионе и в зале. Появилась новая качественная дорожка. Сейчас все ждут завершения строительства спортивно-оздоровительного комплекса с бассейном. Оно началось два года назад, но остановилось. Все ко мне обращаются, думают, что я строю. Отвечаю, что это не так. Но тоже хочу, чтобы его поскорее закончили.

– До ваших побед все было совсем грустно?

– У нас, как и во всей России, есть плюсы и минусы. Да, под ногами – черные резиновые квадратики. В зале раньше вообще дыры виднелись. Комплекс ведь не новый – на стенах до сих пор есть изображения олимпийских мишек. Много иллюстраций с юношеской Олимпиады, где я выступала. С разных фестивалей. «Приветствуем участников соревнований» – вот такое. Но это мой дом, я люблю его таким, какой он есть. И не важно, двукратная я чемпионка мира или просто девочка из спортшколы. Кстати, когда Геннадию Гариковичу нужно, мы едем туда и много прыгаем в нашем маленьком зале.

– В чем смысл?

– Там психологически чувствуешь себя по-другому. Стены давят, ты как в клетке. Разбегаешься прямо от стены – из угла. И когда после такого выходишь на большую арену, кажется, что летишь. Это часть целой системы, которую построил тренер. 

– Когда Исинбаева взяла 5,06, Трофимов (тренер Елены – прим. Eurosport.ru) говорил, что на тренировках она берет 5,12. Какой рекорд у вас?

– В среднем 1,85. Считаем, что на тренировках не нужно залезать на огромные высоты. В нашей системе это трата сил. Вот в секторе – другое дело. Но там и эмоции особенные. В пустом манеже довести себя до такого состояния очень сложно.

– Сколько прыжков за занятие вы делаете?

– Кажется, 10-12. Но может и меньше.

– Не 50-70?

– Нет-нет, много не прыгаем. Кроме самих прыжков мы ведь отрабатываем другие элементы – выбегания, выходы.

– И никогда не таскаете железо.

– Верно. Хотя в прыжках ходит поверье: сколько отжал – столько и прыгнешь. Но Геннадий Гарикович никогда этим не занимался. Для высотника спина ведь очень важна, а штанга зажимает ее.

– Правда, что до вас Габрилян работал обычным учителем физкультуры?

– Да, вел нас с третьего класса. С прыгунами никогда не имел дел. Но все пришло с опытом. Он очень много читал, смотрел видео, анализировал. И выстроил свою систему. Кстати, он на этом не останавливается и продолжает совершенствовать ее. 

– После истории с отстранением России к вам изменилось отношение соперниц?

– Вообще не почувствовала. Все хорошо относятся. Они же понимают, что я под четким контролем. Что меня, как и их, проверяют. И в плане допинга я чистый атлет. Больше организаторы обратили внимание из-за результатов.

– Расскажите.

– Перед этапом «Бриллиантовой лиги» в Юджине (первый международный старт Марии за 600 дней – прим. Eurosport.ru) сайт турнира давал превью, где прогнозировал победителя. Варианта была два – Вашти Каннингем или Рут Бейтиа. На меня никто не обращал внимания. Наверное, думали: «Да чего тут: фамилия поменялась, еще какой-то белый квадратик вместо флага». Но я прыгнула 2,03, чего никто не делал с 2015 года. И тогда им что-то стало ясно. Меня начали приглашать на все пресс-конференции. В микст-зоне стало больше вопросов. И даже в превью заговорили. Правда, не во всех.

– Кто отличился?

– Сайт чемпионата мира писал, на кого стоит смотреть в прыжках. Там опять: Вашти Каннингем.

– Вы никогда не опасались соперниц в секторе? Смотрите на ту же Власич – и ступор.

– Нет. Хотя со стороны всегда слышилось: «Это же Бланка!» Или в России: «Это же Аня!» Так с придыханием. Но я не боялась, а воспринимала как полезный опыт. Хотела воспользоваться ситуацией, чтобы попрыгать в секторе с самой Власич, Чичеровой или Школиной. Брала только позитив. Хотя это непросто. Вот в Пекине вместе с Бланкой танцевал весь стадион. А я вроде бы прыгала как раз за ней. Это же жесть полнейшая.

– Потряхивало?

– Даже очень. В такие моменты сложно сдержаться.

– Многие ведут себя, как она?

– Бланка – единственная. Другие просто эмоционально воспринимают взятую высоту. Скачут от радости, хотя попытка совсем не для пьедестала. Но у каждого свое, это надо уважать. Ничего плохого в секторе они не делают. Есть только одна женщина, которая вокруг себя мусорит, плюется.

– Чем?

– Семечками. Прямо перед попыткой. Лежит, жует, вокруг вещи раскиданы. Бутылки какие-то. Но если ей нормально, то пусть.

– Как ее фамилия?

– Иника Макферсон. Такая вся в татушках.

– В легкой атлетике всегда были дамы с неопределенной ориентацией. Про кого говорят сейчас?

– Семеня.

– Это известно.

– Макферсон сама давно призналась, что лесбиянка.

– Кто еще?

– Больше и не знаю. Я ведь не тусовщица, которая со всеми общается. Обычно прилетаем, отсыпаемся после дороги. На следующий день снова отдыхаем. Потом выступаем и утром уже улетаем. Да и разговоры в последнее время только об отстранении. Ни о чем другом не говорят. 

– У некоторых в России сложилось мнение, что выступление под белым флагом – позор и унижение страны. Согласны?

– Нет, конечно. Смысл ведь не только в флаге. Патриотизм не измеряется в нем, майке, которую я надела. В том, спела ли я гимн, проходя по коридору. Забавно было читать комментарии людей о том, что я живу в США с мужем-иностранцем – хотя он россиянин, – готовлюсь к смене гражданства, при этом получаю зарплату в России.

В головах многих смешались в кучу кони-люди, но они считают своим долгом оставить гневный комментарий. А я никогда не говорила о нелюбви к России. О том, что меня предали, подставили, не до конца поборолись. Прекрасно понимаю, что отстранение случилось не только по нашей вине. Просто в мире сейчас такая обстановка. Меня ввели в подобные условия. Отказаться от них я не могу.

– Люди не понимают – почему?

– Потому что легкая атлетика – не просто зарядка для мышц. Это моя работа и жизнь. Я не знала, что говорить родителям, когда осталась без Олимпиады. Они столько сделали, чтобы я занималась спортом. Я не видела их месяцами из-за стартов и сборов. Геннадий Гарикович столько отдал сил. У него тоже семья. Прежде чем говорить, надо хотя бы поставить себя на мое место.

– Борзаковский поставил и сказал, что выступал бы только под триколором.

– Я уважаю Юрия Михайловича, но он рассуждает так, уже закончив карьеру, имея олимпийскую медаль и славу одного из лучших российских спортсменов. А как бы он поступил в 2003-м, сейчас никто точно не знает. В нашей ситуации мало кто побывал. Все подобные заявления – это слова ради слов.

Многие из говорящих – депутаты и так далее – не понимают, что мы вообще-то жизнь отдаем спорту. У нас нет другой работы. Легкая атлетика – все, что мы имеем. За счет чего существуем. Дети, глядя на нас на пьедестале, хотят стать такими же. Вот что главное, а не белый флаг и нейтральный статус. Позор случился бы, если бы я отказалась от возможности выступать. Как бы на меня смотрели настоящие болельщики, тренер, семья?

– Из-за подобного статуса были сложности на чемпионате мира?

– Пришлось внимательнее выбирать аксессуары. Нам во всем запретили использовать цвета российского флага – в браслетах, резинках для волос, майках. Нельзя было петь гимн а капелла и проигрывать его на телефоне. Такое ощущение, что мы когда-то ходили по коридорам и распевали. Да ни одна сборная так не делает. Но нам лишний раз напомнили, чтобы вообще не показывали, откуда мы. За нарушение этих правил могли дисквалифицировать без возможности оспаривания. Просто отобрали бы медаль и сказали: «До свидания».

– Какой ужас.

– Дошло до того, что я содрала с чемодана надпись Россия. Перестраховалась. Вдруг кто-то придерется. Еще там был пункт, по которому я не должна находиться рядом с флагом. И меня как раз позвала фотографироваться болельщица с огромным триколором. Пришлось сказать: «Я бы с удовольствием, но извините, нельзя». Сфоткалась только издалека. Это, конечно, полный маразм. Все понимают, что такое отношение к чистым атлетам – глупость. А вся история – ужасная некрасивая игра. 

– Что за история?

– Наказать всех, кто виновен и не виновен. Без разбора. Типа чтобы знали. Это же неправильно. На улице XXI век, а в легкой атлетике до сих пор происходит подобное. Мне, например, так и не объяснили, почему, имея лучший результат сезона в мире, я пропустила Олимпиаду. Событие, о котором мечтают все спортсмены. К которому готовятся всю жизнь. Думаю, ответа так и не получу. Вместо этого меня еще больше мучают.

– Как?

– Да такой маразм! IAAF не хотела, чтобы в Лондоне нейтральные атлеты выступали в одинаковой форме. Сказали: «Если так произойдет, вы все равно окажетесь командой». То есть они думали, что если мы выйдем в разных маечках, то и общаться друг с другом не будем. Полнейшее безумие! Как будто мне больше думать не о чем, как о маечке.

– Как решали вопрос?

– Владас с менеджером занялись этим. Писали, спрашивали, отправили в IAAF 20 фотографий формы. Со всех сторон ее запечатлели. Там отказали. Снова начались переговоры. В итоге мы не выдержали: «Общайтесь напрямую с производителем – Nike». Nike сообщил федерации: «У нас другого варианта формы нет, все будут прыгать в этом». В IAAF наконец согласились. Только непонятно, зачем ломались. Выносили мозг себе и нам. Они же по этому поводу целые совещания проводили.

– Обалдеть.

– Особо цинично такое отношение ко мне. Я все-таки выиграла их чемпионат в 2015-м, я их семья. И тут начинается… Даже пробы с пекинского турнира перепроверили. Это же просто необъяснимое сумасшествие. Получается, они не поверили своей системе и допинг-офицерам. У нас же на том первенстве не россияне брали. Короче, сами себя унизили.

– Есть версии – чего они хотят?

– Никаких. В ноябре стукнет два года с момента отстранения. Уже пора бы успокоиться, но никак не могут. Наверное, бояться сделать шаг назад. Это стало бы принятием ошибки.

– Нейтральный статус – бессрочный?

– Пока выдали на 2017-й. Надеюсь, будет продлен автоматом. Но точно не скажу. А то там снова придумают что-то. 

– После Лондона вас поздравил Путин.

– Телеграммой. Хотя из администрации президента звонили представителю ВФЛА. Взяли мой номер. В итоге не дозвонились или просто передумали. Но в любом случае приятно, что заметили победу даже в нейтральном статусе.

– За Пекин почестей было больше?


– Тоже телеграмма и медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

– Это же халявное метро!

– Самое смешное, что медали уже два года, а я только сегодня узнала, что за нее дают льготы. Наткнулась на одном сайте. Пишут, что бесплатный транспорт, 50% скидка на ЖКХ. Только, наверное, чтобы все это оформить, надо потратить больше времени, чем на тренировки.

– Призовые от России за чемпионат-2017 вы получили?

– Пока нет. Ходили разговоры, что призерам все выплатят в четвертом квартале. Жду.

Источник: eurosport.ru

 



Дата публикации:


Делитесь своими тренировками и просматривайте тренировки других участников клуба:
Аэробия

Журнал
"Мы выбираем бег"

Журнал "Мы выбираем бег"

Партнеры:

tri.by - Триатлон в Беларуси

Клуб любителей бега «АМАТАР»

Run4Fun.by

Легкая атлетика

ПроБЕГ в России и мире

Мир легкой атлетики

Белорусская федерация легкой атлетики

Статистика





© 2008-2016 Клуб бега «Виктория».